Город затихает. Невский пустеет, белая ночь растворяет границу между вечером и рассветом — и в этот особый час собор Петрикирхе наполняется мягким светом свечей. Пока Петербург замирает между сном и явью, орган звучит в полный голос: торжественно и гулко. Его музыка пронизывает не только своды собора, но и саму ткань времени. В мерцании свечей растворяются века и кажется, будто в притихший зал незримо входят тени великих мастеров, чьё творчество навсегда связано с этим инструментом.