«Всякая игра есть прежде всего и в первую очередь свободное действие. Игра по принуждению не может оставаться игрой. Разве что – вынужденным воспроизведением игры», – считал крупнейший нидерландский философ Йохан Хёйзинга.
В своем труде Homoludens («Человек играющий») ученый отмечал, что игра как явление высшего порядка лежит в основе всего: она есть фундамент культуры и человеческого общества.
В программе камерного оркестра «Дивертисмент» под руководством Ильи Иоффа представлены три концепции музыкальной «игры».
Основное «правило» музыки Иоганна Себастьяна Баха – сочетание единства и многообразия. В первой половине XVIII столетия, во времена барокко, данная аллегория гармонии мира была чрезвычайно распространена. Однако немецкому композитору удалось выйти за пределы своей эпохи, создав универсальный концепт, который имеет особый статус. Словно совершенный камертон, искусство Баха настраивает слух в прямом и переносном смысле, очищая его от разного рода «примесей» и «фальши».
Образцом совершенной «игры» Баха в программе станет Третий Бранденбургский концерт – один из шести, преподнесенных композитором в качестве подарка маркграфу Христиану Людвигу Бранденбургскому, в честь которого сочинения и получили свое название.
Излюбленная «игра» Альфреда Шнитке – стилистический коллаж, в котором находят отражение музыкальные черты минувшего времени и личное «я». Что есть добро и зло, жизнь и смерть, красота и хаос – эти вечные понятия были предметом размышлений композитора, что и побуждало его апеллировать к музыкальному наследию прошлого.
Какой бы бурной и напряженной ни была музыкальная ткань, созданная Шнитке, в ней всегда появляется удивительно пронзительная интонация, которая напоминает об истинных ценностях, человечности и возвышенных идеях гуманизма, попираемых или теряющихся в калейдоскопе жизни.
